Блог О пользователеmislivslyx

Регистрация

Календарь

« Май 2012  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31

На странице


09.05
06.10
05.04
25.03
14.02
12.02
11.02
….
04.02
мда…
31.01
28.01
21.01
20.01
Урод.
19.01
17.01
16.01
 
Бываю тут.
1 |2 |3
 


В одном городке, в старой ветхой квартире
Свой век доживал старый, древний дедок
Он был одинок, без друзей в этом мире
Не жил, просто ждал свой назначенный срок

Шли дни и года — про него все забыли
Соседям нет дела, что ж дед за такой
Лишь изредка, видя вдали, говорили
Мол, жизнь всю свою связал он с войной

Еще говорили, что он очень странный
Что в парк он с цветами приходит раз в год
А парк тот давно уж забытый и старый
И рядом с тем парком никто не живет

Пришел новый год. И снова с цветами
В аллеях по парку прошел старичок
К горе подошел и больными руками
Сложил из цветов на горе свой венок

Он помнил. Давно это было
На танке с командой держали здесь бой
Он выжил в бою… А друзей погубила
Лихая судьба в тот день роковой

Был жарок тот бой, стоять насмерть задача
Семь танков защиты и «туча» врагов
А в городе дети и женщины плачут
Никто не покинул своих очагов

Шел бой пятый день, очень много погибло
Но в город враги не смогли заступить
Вдруг в рациях танков послышалось хрипло
К нам идет подкрепленье — должны победить

Наш дед командиром на танке служил
Он опытным был, знал, как натиск сдержать
Радист громким криком вдруг всех оглушил
"Замечена САУ, сейчас будут стрелять!"

Командир понимал, обстрел смерти подобен
Погибнут защитники, семьи, дома
Прорваться к САУ только их танк способен
Но после — дорога их танку одна…

Решение ясно, не пасть на колени
Вперед полный ход! Подготовить снаряд!
И танк покатился по темной аллее
Захватчики пусть нашу силу узрят!

Казалось, что все совершилось в мгновенье
Прицел, один залп и САУ в огне
Но было этот миг их последним везеньем
Удар, тьма в глазах, все как будто во сне…


…И только потом, лишь в больнице узнал он
Сдержали! Враги не прорвались в бою
Что было потеряно только три танка
И что потерял он команду свою…

Узнал он: уже из горящей машины
Без чувств, но живого его спас солдат
Других не успели достать из кабины
И в танке солдата того погиб брат…

Потом командира назвали героем
Мол, если б не он, проиграли бы бой…
…Но после войны он для всех стал изгоем
Не жаждал он славы, зажженной войной…



…Прошел снова год. И дедка вдруг не стало
Он умер в квартире тихонько весной
И только тогда в городке все узнали
Кто в городе был настоящий герой


В одном городке, в новостроенном парке
Воздвигнут курган, а под ним пять имен
Живые цветы здесь лежат в том же танке
Что спас этот город от страшных времен.


 

Нашел стишок, задело.


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

 Женщине из г. Вичуга

 

Я вас обязан известить,

Что не дошло до адресата

Письмо, что в ящик опустить

Не постыдились вы когда-то.

 

Ваш муж не получил письма,

Он не был ранен словом пошлым,

Не вздрогнул, не сошел с ума,

Не проклял все, что было в прошлом.

 

Когда он поднимал бойцов

В атаку у руин вокзала,

Тупая грубость ваших слов

Его, по счастью, не терзала.

 

Когда шагал он тяжело,

Стянув кровавой тряпкой рану,

Письмо от вас еще все шло,

Еще, по счастью, было рано.

 

Когда на камни он упал

И смерть оборвала дыханье,

Он все еще не получал,

По счастью, вашего посланья.

 

Могу вам сообщить о том,

Что, завернувши в плащ-палатки,

Мы ночью в сквере городском

Его зарыли после схватки.

 

Стоит звезда из жести там

И рядом тополь — для приметы…

А впрочем, я забыл, что вам,

Наверно, безразлично это.

 

Письмо нам утром принесли…

Его, за смертью адресата,

Между собой мы вслух прочли —

Уж вы простите нам, солдатам.

 

Быть может, память коротка

У вас. По общему желанью,

От имени всего полка

Я вам напомню содержанье.

 

Вы написали, что уж год,

Как вы знакомы с новым мужем.

А старый, если и придет,

Вам будет все равно ненужен.

 

Что вы не знаете беды,

Живете хорошо. И кстати,

Теперь вам никакой нужды

Нет в лейтенантском аттестате.

 

Чтоб писем он от вас не ждал

И вас не утруждал бы снова…

Вот именно: «не утруждал»…

Вы побольней искали слова.

 

И все. И больше ничего.

Мы перечли их терпеливо,

Все те слова, что для него

В разлуки час в душе нашли вы. 

 

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»…

Да где ж вы душу потеряли?

Ведь он же был солдат, солдат!

Ведь мы за вас с ним умирали.

 

Я не хочу судьею быть,

Не все разлуку побеждают,

Не все способны век любить,—

К несчастью, в жизни все бывает.

 

Ну хорошо, пусть не любим,

Пускай он больше вам ненужен,

Пусть жить вы будете с другим,

Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

 

Но ведь солдат не виноват

В том, что он отпуска не знает,

Что третий год себя подряд,

Вас защищая, утруждает.

 

Что ж, написать вы не смогли

Пусть горьких слов, но благородных.

В своей душе их не нашли —

Так заняли бы где угодно.

 

В отчизне нашей, к счастью, есть

Немало женских душ высоких,

Они б вам оказали честь —

Вам написали б эти строки;

 

Они б за вас слова нашли,

Чтоб облегчить тоску чужую.

От нас поклон им до земли,

Поклон за душу их большую.

 

Не вам, а женщинам другим,

От нас отторженным войною,

О вас мы написать хотим,

Пусть знают — вы тому виною,

 

Что их мужья на фронте, тут,

Подчас в душе борясь с собою,

С невольною тревогой ждут

Из дома писем перед боем.

 

Мы ваше не к добру прочли,

Теперь нас втайне горечь мучит:

А вдруг не вы одна смогли,

Вдруг кто-нибудь еще получит?

 

На суд далеких жен своих

Мы вас пошлем. Вы клеветали

На них. Вы усомниться в них

Нам на минуту повод дали.

 

Пускай поставят вам в вину,

Что душу птичью вы скрывали,

Что вы за женщину, жену,

Себя так долго выдавали.

 

А бывший муж ваш — он убит.

Все хорошо. Живите с новым.

Уж мертвый вас не оскорбит

В письме давно ненужным словом.

 

Живите, не боясь вины,

Он не напишет, не ответит

И, в город возвратись с войны,

С другим вас под руку не встретит.

 

Лишь за одно еще простить

Придется вам его — за то, что,

Наверно, с месяц приносить

Еще вам будет письма почта.

 

Уж ничего не сделать тут —

Письмо медлительнее пули.

К вам письма в сентябре придут,

А он убит еще в июле.

 

О вас там каждая строка,

Вам это, верно, неприятно —

Так я от имени полка

Беру его слова обратно.

 

Примите же в конце от нас

Презренье наше на прощанье.

Не уважающие вас

Покойного однополчане.

 

По поручению офицеров полка

К. Симонов

1943

 



Лежали в больнице в палате одной
Два тяжко больных человека
Один у окошка лежал, а другой –
У двери, где не было света

Один постоянно в окошко глядел
Другой лишь на краску дверную
И тот, что у двери узнать захотел
Про жизнь за окошком – иную

С готовностью первый больной рассказал
Что видно ему из окошка.
Там тихая речка, дощатый причал
И ходит по берегу кошка.

По синему небу плывут облака
Причудливые как зверушки
Сидят на причале там 2 рыбака
И с внуком гуляет старушка

И так каждый день — то про сказочный лес
Рассказывал, то про влюбленных
Другой же сосед перестал даже есть,
Считая себя обделенным.

Он мучился злобой, и зависть росла,
Его постепенно съедая.
Не мог он понять, почему же была
Тут несправедливость такая.

Однажды сосед у окна занемог,
Что не было сил разогнуться.
Он стал задыхаться и даже не мог
До кнопки своей дотянуться.

У двери сосед мог на кнопку нажать
И вызвать сестру милосердья.
Но он не нажал, а остался лежать,
Глаза закрывая, усердно.

Наутро сестра милосердья пришла
Постель поменять за покойным
Сосед попросил, и она помогла
Занять эту самую койку.

Когда ж он в окно, наконец, посмотрел,
На шее задергалась вена
Увидел он вместо того, что хотел
Глухую высокую стену.

Он был потрясен и сестре рассказал
Про тихую чистую речку
Про сказочный лес, про дощатый причал
И небо в кудрявых овечках.

«Ах! если б он видел- сказала сестра –
Всю жизнь он слепым оставался…»
«Зачем же тогда?!» – тут больной прошептал.
-«Да он вас утешить старался…»
 

Игра — Tracktor Bowling



Нарисую картину твоей души  
И повешу ее на своих словах,
Нажимая на кнопки, забудем жизнь,
Подавляя тот искренний первый страх

Я и ты, ты и я стали словно немые куклы,
Я и ты, мы игра, мы играем без фальши, лишь
Я и ты — мы одни — ищем снова следы рассудка
Но нет дороги обратно, нас больше не ждут…

Я скопирую жесты, построю взгляд,
Нашу хрупкую сущность я спрячу внутри,
Если все же сможешь открыть глаза…
Буду резать ладони, а ты смотри

Я и ты, ты и я стали словно немые куклы,
Я и ты, мы игра, мы играем без фальши, лишь
Я и ты — мы одни — ищем снова следы рассудка
Но нет дороги обратно, нас больше не ждут…

Давай играть, как в первый и последний раз,
Как лабиринт, что вне твоих усталых глаз
И душит звук, теряем связь, мы все немы
Оставим лишь одни корявые шипы
От первых роз всех наших мыслей и идей
Последний раз и мы сотрем границы дней
Одна игра — по правилам или без них
Давай играть по правилам, как ты привык

Ведь ты привык?

Я и ты, ты и я стали словно немые куклы,
Я и ты, мы игра, мы играем без фальши, лишь
Я и ты — мы одни — ищем снова следы рассудка
Но нет дороги обратно, нас больше не ждут…
 


Где-то очередное утро начиналось со звона будильника и недовольного ворчания: «Эх, бля, ещё б поспать…», и только здесь, у него с самостоятельно открытых глаз и молчаливого наблюдения.
Где-то очередное утро просто начиналось. А здесь, у него всё было одним сплошным продолжением его сна.(с)

 


Я давно не летал во сне,
Я забыл крылья в твоём окне.
Вон они дрожат,
Облетая снегом.
Ты теперь коротаешь век,
Молча глядя на этот снег,
Белый-белый снег
Под огромным небом.

Ты не жди, не зови меня —
Ангел был никудышный я.
Кто же знал, что судьба моя
Окаянная?

Кто же знал, что придёт зима,
Что она всё решит сама,
Оборвав полёт ледяным покоем?
И земли вековая твердь,
То ли явь, то ли просто смерть
Для сменивших высь на житьё мирское.

Ты не жди, не зови меня —
Ангел был никудышный я.
Кто же знал, что судьба моя
Окаянная?

Всё не так, всё теперь не так.
Вместо взмаха я делаю шаг
И бреду в снегу по следам прохожих
В пустоту типовой мечты,
Где теперь замерзаешь ты,
Проклиная мир, на меня похожий.

Ты не жди, не зови меня —
Ангел был никудышный я.
Кто же знал, что судьба моя
Окаянная?

Я давно не летал во сне…
Я забыл крылья в твоём окне…
Я давно не летал во сне…
Я забыл крылья в твоём окне…


 

Безразличие.


Старая притча о стаде моржей: сотнями лежали они на берегу, пришел охотник и стал одного за другим приканчивать дубинкой. Объединившись, они могли бы легко раздавить его — но они лежали, смотрели, как он, убивая, подходит все ближе, и не трогались с места: ведь убивал-то он всего-навсего соседей — одного за другим.
 

Что изменится?


Человек шел по берегу и вдруг увидел мальчика, который поднимал что-то с песка и бросал в море. Человек подошел ближе и увидел, что мальчик поднимает с песка морские звёзды. Они окружали его со всех сторон. Казалось, на песке ― миллионы морских звёзд, берег был буквально усеян ими на много километров. ― Зачем ты бросаешь эти морские звёзды в воду? ― спросил человек, подходя ближе. ― Если они останутся на берегу до завтрашнего утра, когда начнется отлив, то погибнут, ― ответил мальчик, не прекращая своего занятия. ― Но это же просто глупо! ― закричал человек. ― Оглянись! Здесь миллионы морских звёзд, берег просто усеян ими. Твои попытки ничего не изменят! Мальчик поднял следующую морскую звезду, на мгновение задумался, бросил её в море и сказал: ― Нет, мои попытки изменят очень много… Для этой звезды.
 


 

 

Тебе не дарят в этот день цветов…
Тебе никто не признается в любви…
Тебя оставили в этот день…
Тебя никто не любит…

 

 


Думаю эта песня заставит кого-нибудь вспомнить хорошие,а мб и плохие моменты произошедшие в жизни.

 

мда…


 

 

В один из тех беспросветно-серых дней,когда восемь часов утра ничем не отличается от полудня,ничего не происходит, и ты знаешь,что ничего не произойдёт…Ты моешь в раковине стакан,он нечаянно разбивается и ранит тебя.И ты вдруг видишь собственную кровь,ярко-красную,живую,и это единственное красочное пятно за целый день.Она течёт и течёт.Иногда кажется даже,что так лучше:хоть понимаешь,что пока ещё живёшь.(с)перто

 


Просто рассказ.Мне понравился.


СЕГОДНЯ Я УМЕР
Автор: QDM
Памяти Вячеслава и
Юлии посвящается.

Вы скажете, что так не бывает, что мёртвые не могут говорить и рассказать свою историю. Это неправда. Итак, был обычный вечер…

Часть 1. Окончание… жизни.

Дождь лил, как из ведра. Я сидел на диване в гостинной, смотрел в окно и потягивал вино из высокого бокала. Вы скажете, что не должно молодому ещё человеку пить в одиночестве? А что мне оставалось делать, когда только что на моих глазах на перекрёстке тяжеленный «Камаз» насмерть сбил молоденькую девушку. Теперь я пью красное вино, а в моём мозгу вновь прокручиваются события последних двух часов.
Я иду из магазина, который в двух кварталах от моего дома. Туда я наведываюсь от случая к случаю: либо когда в доме совсем нечего есть, а в холодильнике присутствует только лёд в морозильной камере, либо как сегодня, когда я жду гостей. Ко мне обещала сегодня заглянуть старая знакомая, с которой нас связывали не то, чтобы очень тёплые, но всё же и не совсем прохладные отношения. Точнее сказать — мы были хорошими друзьями, но я не отказался бы и от более тесных отношений. Она замечательная девушка, такая милая, добрая… Кгхм, о чём это я? Ах да, простите, отвлёкся. Итак, на обратном пути из магазина, с полными руками пакетов, я остановился на перекрёстке и терпеливо ждал когда поток машин прекратится и можно будет наконец преодолеть последнии 50 метров до подъезда, тем более начинал накрапывать дождь. И в этот самый момент, когда мои мысли были полностью поглощены сетованием на промозглую осеннюю погоду, моё ухо резанул свист тормозов. Я инстинктивно обернулся на звук и многочисленные пакеты посыпались на начавший намокать асфальт. Огромный «Камаз» нёсся прямо по пешеходной дорожке с другой стороны дороги. Я плохо разбираюсь в автомобилях, но, видимо у машины отказало управление, так как я видел побелевшее лицо водителя, отчаянно крутившего «баранку». В следующее мгновение грузовик налетел на не успевшую отскочить в сторону девушку, а ещё через долю секунды этот страшный дуэт был остановлен стеной дома, того самого, на 7 этаже которого располагаются мои скромные аппартаменты. Я не помню, как и о чём со мной говорили подъехавшие на место аварии сотрудники ГАИ, не помню как у меня в руках вновь оказались пакеты с продуктами, у меня не отложился даже путь до квартиры. Лишь зайдя внутрь я понял, что мои руки бьёт крупная дрожь. Несчастные покупки второй раз посыпались на пол, я кое-как затворил дверь, раза с четвёртого задвинул засов и поспешил налить себе чего-нибудь покрепче. Из такого у меня оказались лишь несколько бутылок красного вина. После трёх стаканов я добрёл до телефона и отзвонился подруге, попросил прийти в другой раз, сославшись на сильное недомогание. По пути на кухню споткнулся об пакеты, так и валявшиеся около входной двери, взял выпивку и направился в гостинную, где весь вечер и находился. А теперь моё повествование подходит к тому, уважаемый читатель, с чего и начался мой рассказ, я умер.
То ли от чрезмерно огромного количества выпитого, то ли в свете последних событий, а скорее и того и другого, меня бросило в жар. Поспешив открыть окно я высунулся по пояс под холодные струи косого, но не очень сильного дождя. И тут произошло событие, воочию наблюдать которое доводилось лишь немногим людям. Проще говоря образовалась шаровая молния. На мою беду(или счастье, это как посмотреть) на пути этого сгустка природного электричества оказался я. Больше из моей земной жизни я не помню ничего.

Часть 2. Переход.

Очнулся на полу. Зрение подводит. Всё вижу в чёрно-белом цвете. Сильно кружится голова. Не ощущаю своего тела. Снова темнота.
Снова я открыл глаза, а зрение не вернулось: «Надо будет к врачу сходить» - подумалось мне. Следующей мыслью было, что нужно подняться с пола, так как холодно, да и мокро от дождя. «Холодно? Мокро? Странно, ничего такого не ощущаю. Но подняться всё равно нужно.» Я попытался встать на ноги, но у меня не вышло. Мне это не показалось странным, мало ли что могло случиться от прямого удара молнии. Я попытался подтянуть под себя ноги и сесть, но снова ничего не получилось. Я начал паниковать, но рассудок всё же взял верх. «Нужно взять контроль над мышцами и всё будет хорошо. А пока что повернуть голову и попробовать пошевелить рукой глядя на нее. Мышцы могут откликаться, но я могу не ощущать этого.» Повернув голову я впал в ступор: у меня не было рук. Вместо них был какой то молочный туман. От испуга я «вскочил», то есть принял вертикальное положение и начал бешено озираться. То,что я увидел — не придало оптимизма: у меня не было ни рук, ни ног, ни тела, но не только это. Все эти фокусы я был готов списать на шалости зрения: как я уже упоминал, оно не вернулось в норму. Но когда вы видите рядом полуобугленное тело, которое ещё недавно было вашим(а то, что это моё тело — в этом я уверен был на все сто), это кого угодно введёт в полуобморочное состояние.
Я человек не склонный к панике, но увиденное повергло меня на самую её грань. Через некоторое время я взял себя в руки(хотя как может взять себя в руки тот, у кого нет этих самых рук?) и решил логически осмыслить случившееся. Скажу по правде — я человек не верующий и не верящий во всякую там загробную жизнь, поэтому от самой мысли, что я могу быть призраком мне становилось смешно. Для того, чтобы убедиться в том, что всё это лишь какая то нелепость, я вспомнил всё, что когда-либо читал о призраках и попытался взять со стола бокал. У меня не вышло. Может кого другого и обуяла бы вновь паника, но я был(именно в прошедшем времени, ведь сейчас я мёртв) на редкость хладнокровным, и искал во всём свои плюсы и минусы. «Итак я призрак, что же, пройду ка я сквозь стену» - подумалось мне. От слов до дела один миг — и я уже на кухне, минуя коридор. Ещё наверное с полчаса я развлекался преодолевая разные предметы, заскочил к соседям, подтвердил догадку, что меня никто не видит, а потом испугался… Мне стало дико страшно от мысли, что теперь я на века останусь в таком состоянии, где нет для меня ничего, даже цветов. Сейчас хотелось забиться в угол, свернуться и тихо плакать. «Не на того напали» - родилось в мозгу. Я решил, что раз я стал призраком, так должны быть и другие такие же сущности, тем более несколько дней назад были похороны на третьем этаже. Стыдно признаваться — я даже не знаю, кто умер, да я почти никого из соседей не знал, и вряд-ли теперь узнаю.
Вспомнив, что квартира, где недавно произошло горе находится под моей, я уже было стал проваливаться под пол, но тут взгляд задержался на теле. При всём моём желании я не мог ничего с этим поделать — ни вызвать «скорую», ни позвать кого-то из соседей, пришлось оставить всё как есть. Только спускаться вниз я стал по лестнице, нехорошо это, тревожить три семейства, даже если ты и нематериален.
На третьем этаже меня ждало разочарование. Выяснилось, что либо врут авторы, утверждающие, что привидения остаются на том месте, где жили при земном своём существовании, либо я такой один уникальный образец призрака. Проще говоря, в квартире было пусто. Отчаяние начало возвращаться. Но в голову(или куда там у призраков мысли приходят? не знаете?) закралась идея проверить место недавних событий. Тех, с чего всё началось.

Часть 3. В преддверии…

Я направился на злополучный перекрёсток. По пути успел обдумать кучу вещей: что я никогда больше не навещу могилу родителей(последний раз когда навещал? год назад? два? всё откладывал на «потом», думая что успеется), что никогда больше не встречусь с друзьями, не устроим шумного похода на шашлыки или просто пикник, не смогу признаться Ане(да-да, это та самая подруга, что должна была зайти) в том, что люблю её ещё с институтской скамьи, что просто не посижу вечером с пивом перед телевизором, смотря очередные бравые приключения героев боевиков. Печально.
Но вот и перекрёсток. Всё так же стоит уткнувшись в стену дома грузовик. Всё так же валяется рядом сбитый фонарный столб. Всё так же раздаётся плач девушки. Плач?! Девушки?! И тут я увидел её, совсем тусклую, почти незаметную под струями дождя. Это была та самая девчушка, сбитая несколько часов на этом самом месте. «Привет. Тебе не холодно здесь сидеть одной?» - глаза девушки округлились, но плач прекратился. «Да, ты верь своим глазам, хотя и не знаю, каким ты меня видишь, но раз видишь и слышишь — значит верь, так как я тоже умер сегодня» - и тут меня пробрало. Я орал на неё, что она во всём виновата, что если бы не она, то я сейчас бы сидел и наслаждался вечером в приятной компании, а не валялся б обугленным куском мяса, пропитанного вином, перед распахнутым окном. Всё это продолжалось минут десять. И весь промежуток времени глаза несчастной девушки увеличивались в размерах и были под конец монолога на пол лица. Я умолк, наступила зловещая тишина, а через мгновение начались всхлипывания, быстро переросшии в настоящий плач. Повинуясь невнятному инстинкту я шагнул вперёд и наклонился, чтоб обнять её, и уже завершая движение вдруг осознал, что просто пройду сквозь неё, и чуть не упал от неожиданности. Мои руки обхватили её плечи, она прижалась ко мне и продолжала реветь. Не помню, как я её пытался успокоить, как вёл к себе домой, все мои мысли были о том, что я скотина, ни за что орал на только что умершую девушку, совсем ещё ребёнка, ощутившую огромный стресс, а тут ещё я со своими идиотскими претензиями.
В общем кое-как мы добрались до моей квартиры. К тому времени я напрочь забыл, ЧТО лежит на полу гостинной, а первой комнатой, куда заглянула моя гостья — оказалась именно она. Мгновенно вылетев назад в коридор и схватившись за меня она срывающимся голосом прошептала: «Т-там, на полу… Сожжённый такой, в костюме… Эт-то В-вы?» При этом её трясло, как будто в одной футболке высадили на полюс. «Да, это я. Вернее моё тело. Твоё же увезла «скорая», так? И вообще, меня Славой звать, и давай-ка на «ты», а то чувствую себя совсем стариком, а ещё же и тридцати нет(И уже не будет. Ни через год, ни через десять)».
- А я Юля. Точнее была ей, пока… Пока не умерла. Кто я теперь — я не знаю.
- Да ты и осталась собой, только теперь всё немного иначе, надо будет к этому привыкать. Вот я например, мёртв на два часа меньше тебя, однако уже определил, что могу не бояться преград и проходить сквозь них.
- Ой! А как это? А научите? Точнее научишь, а, Слав? Ну пожалуйста!
- Да без проблем. Слушай, я знаю, обычно такое неприлично спрашивать, но в силу обстоятельств… Тебе сколько лет?
- Двадцать пять. А тебе?
«Надо же. Всего на четыре года моложе. А на вид больше девятнадцати не дашь.»
- Мне двадцать девять. Закончил Дорожный институт. Холост. Был. При жизни… Так и не завёл семью…
- Прости. Я не хотела напоминать. Сейчас мне так тяжело смириться с тем, что я умерла. Или не умерла? Смерть это что такое? А ещё… Мне жаль моих родителей, они будут плакать. Им будет тяжело узнать, что меня больше нет. А они у меня старенькие, больные люди. Я родилась, когда маме было уже за сорок…
- А мои родители погибли четыре года назад. Мне тогда, как тебе сейчас, двадцать пять было. Авиакатастрофа. Может помнишь — самолёт упал прямо после взлёта. Никто не выжил.
- Прости меня. Я дура, да? Заставляю тебя вновь вспоминать всё это.
«Ну вот. Снова плачет. Что мне с ней делать»
- Да нет, маленькая, всё нормально. Я смирился с этим. И с тем что я умер — тоже смирился.
- «Маленькая»… Так меня отец называл. Я помню жутко сердилась на него за это. Какая же я дура!
Вот так мы и проговорили всю ночь сидя на кухне. Спать нам нужды не было. Мало-помалу наш разговор повернул на околорелигиозные темы. Были обсуждения веры в Рай и Ад, сопоставления нашего положения и с тем и с другим. К утру мы сошлись на мнении, что это такой вид персонального Ада, где мы обречены навечно находиться рядом с людьми, но без возможности взаимодействия с прошлым миром. Юля смирилась с фактом своей смерти и более спокойно говорила об этом. Мы решили ждать. Так, за разговорами проходило время.

Часть 4. Второй перелом.

А потом её у меня забрали… Я носился по всей квартире, затем по всему району, звал, искал. Но Юли нигде не было. Однако обо всём по порядку.
Под вечер второго дня(второго со дня нашей смерти) моя соседка тётя Маша, старушка неопределённого возраста, заметила, что который день уже у меня не закрываются окна, меня она не видит, а на звонки в дверь никто не открывает. Вернее я то подходил к двери, только видеть то меня никто не может. Тётя Маша позвонила в соответствующие органы, приехали трое бравых милиционеров и в присутствии целой толпы понятых взломали мою дверь. То, что последовало за этим, уважаемый читатель, вполне обыденно и предсказуемо. Все вещи были подвергнуты описи и опечатаны, тело увезли для выяснения причин смерти, а мы с Юлей наблюдали за всем этим, причём я, по ходу возникновения на свет той или иной вещи, рассказывал ей историю этого предмета. Так она познакомилась с фотографией моих родителей, которая была убрана в шкаф, а достать её призракам возможности не представлялось. Во всей этой суете я не сразу заметил, что рядом нету знакомого сияния. А когда заметил — всё смешалось в моём мозгу. Лишь через час я понял, что время, когда исчезла девушка то же самое, что и время её смерти. С поправкой на дату. Прошло ровно трое суток.
Я решил подождать ещё немного. До времени моей смерти оставалось чуть больше часа. К этому времени из квартиры убрались посторонние. Об их присутствии напоминали лишь пломбы на всех дверях и дверцах. Этот час тянулся, казалось, вечность. А потом на меня опустилось молочно-белое сияние, квартира вокруг исчезла. Сияние вокруг меня исчезло тоже, я вновь ощутил своё тело. В подтверждение этого я ущипнул себя и ед а не закричал от радости — я снова мог ощущать!

Эпилог.
Пусть те авторы, которые описывают два коридора, две двери или что либо подобное, берут назад свои слова, так как мне ничего подобного не предстало. Хотя ангелов я всё же увидел. Это были девушки с огромными белоснежными крыльями. Они встретили меня как только погас нестерпимо яркий свет и проводили вверх. Не знаю почему, но мне показалось, что именно вверх. А в конце белого пути меня с радостными криками и глазами полными слёз встречали мои родители, друзья, которых мне довелось хоронить, и, конечно же, моя Юлька. Я обнял всех разом и понял, что только ради этого и должно жить. Ну а сегодня… Я умер.

 


КРОШКА
Автор: Тимур Максютов (НеПендос)

Мир был совершенно прекрасен.
У него было белое небо со стеклянной люстрой посередине. И плетеные стены из прутьев корзины. Внизу уютно посапывали братики – все четверо.
Крошка зевнула, загнув крючком розовый длинный язычок, и поползла на раздутом от маминого молока круглом розовом пузике. Лапы разъезжались на мягком бугристом ковре из братиковых спин.
- Опаньки! А ты не говорил, что в этом помете девочки есть.
- Ой, Марат, не смотри. Мы её не продаём.
- А чего так? Бравенькая девочка. Вон братья дрыхнут, а она ползает по ним.
- Да маленькая она какая-то, слабенькая. Последыш. Думали, вообще не выживет. Клуб наверняка забракует. Я уже топить её собрался.
- Блин, всё-таки вы, заводчики, все больные. Топить собаку только потому, что у неё сантиметров в холке не хватает.
Человек нагнулся над корзиной и подцепил ладонью щенка. Крошка увидела прямо над собой что – то черное и немедленно вцепилась в него мягкими детскими когтями.
- О-о-о, блин! А говоришь, слабенькая! Чуть бороду мне не оторвала.
- Давай её сюда. Сейчас кобельков посмотрим.
- Нафиг твоих кобельков. Она сама меня выбрала. Сколько я должен?
- Марат, я документ на неё не дам. Она некондиционная.
- Зато живая. Я же не мент, документы у щенка спрашивать. Сколько?
- Ну как хочешь. Бесплатно. Считай, ты ей жизнь спас.
За пазухой у человека было уютно. Крошка немного повозилась и заснула.
Проснулась она от внезапно вспыхнувшего чувства страшной потери, утраты чего-то очень важного и единственного.
- Маа-ма! Ва-аа! Маа-маа!
Люди в вагоне метро завозились, заоглядывались.
- Бабушка, смотри, у дяди щеночек под курткой!
Крошкин плач резал уши недовольных, уставших людей. Они осуждающе оглядывались на шевелящуюся на груди куртку.
- Потерпи, моя маленькая. Скоро приедем, молочка тебе дадим.
Молоко Крошке не понравилось. Оно было несладким, каким-то казенным. И мамой от него не пахло. И братики куда-то делись.
- Ну куда ты её тащищь, в кровать что ли?
- Тсс, тихо. Ей же страшно, она привыкнуть должна. Она же маленькая.
Полетели дни, полные открытий. Оказывается, обувь можно не только грызть, но и красиво раскладывать на хозяйской постели. За мячиком бегать надо осторожно, потому что он залетит под шкаф – и не выковырять потом.
А кошки – совершенно гадостные существа. Цапнут лапой по носу – и на дерево. И не достать, хоть вся охрипни от лая.
Увидев снег, Крошка ошалела совершенно. Вдохнув полные ноздри колючей свежести, она полетела по белому ковру, неуклюже выкидывая тощие подростковые лапы. И исчезла.
- Господи, где собака? Только что здесь была.
Крошка сидела на дне глубокого, темного, холодного колодца и плакала от страха. Совершенно неожиданно снег под ней исчез и обернулся твердой землей с торчащими железками.
- Крошка, ты где? Голос подай! Блин, да тут люк открыт.
Папа, ругаясь и оскальзываясь на ледяных железных ступенях, спускался прямо из черного неба.
- Дурочка, не ушиблась? Напугалась, бедненькая.
С тех пор Крошка навсегда запомнила: к черным дыркам в земле надо подползать на брюхе! И очень осторожно заглядывать в их сосущую пустоту.
- Марат, с Крошкой выйди. Смотри осторожно, ризеншнауцер так в карауле и стоит.
- Ну так, влюбился в нашу красавицу. Да ладно, уже первый час, спит давно жених наш.
Крошка рвалась с поводка, не понимая, почему уже несколько дней ей не дают свободно побегать.
- Блин, да не дергай ты, коза. У тебя течка, понимаешь? Нельзя без поводка.
Крошка по — узбекски села на корточки и вытаращила карие глаза. Какая течка? Отпустите, пожалуйста!
- Ладно, нет уже никого. Беги.
Из-за помойки вылетел стремительный черный силуэт.
- А-а! Блин! Крошка, ко мне!
Она не слышала. Она слышала только Его дыхание, только Его запах – волшебный, выбивающий остатки желания подчиниться Папиной команде.
- Господи, а где собака?
- Убежала ваша проститутка. С ризеном этим долбанным.
Надя всплеснула руками и захохотала.
- Эх ты, охранничек. Даже собаку доверить нельзя. Где теперь её искать?
- Я вам, блин, не спринтер. Думал, помру – так бегать! Не догнать их. Летят ещё так красиво – при лунном свете, бок о бок.
С улицы долетел виноватый лай.
- О, вернулась! Любовь любовью, а жрать-то охота.
Крошка прислушивалась к себе. Что-то происходило в ней. Приближалось нечто желанное, но в то же время волнующее и пугающее.
- Не скули, моя хорошая. Родим, не волнуйся. Дай почешу животик.
Щенков было трое. Когда они, отталкивая друг друга, тянулись к соскам, Крошка жмурилась от счастья. Даже когда прикусывали острыми, как иголочки, подросшими зубками – терпела.
Этот человек не понравился ей сразу. Было что-то в нём неотвратимо-ужасное.
- Раздевайся, сейчас я её в ванной запру. Крошка, не рычи!
- Они всегда чувствуют, что за щенками пришли… О, какие красавцы! Как ты говоришь, ризенбоксы?
- Ну а как ещё назвать, если мама – боксер, а папа – ризеншнауцер? В любви рождены.
- В паспортах придется писать «метисы». Нет пока такой породы – ризенбоксы.
Крошка в ужасе бросилась к корзине. Её детей, её кровиночек не было. Она искала в корзине, под шкафом, она плакала и звала их…
- Крошка, они уже большие. Им пора выбирать себе хозяев. Дети всегда уходят, Крошка.
От Папиных рук, привычно поглаживающих спину и чешущих за ушком, становилось легче.
Мир стал совсем понятным. Мама кормит и гуляет, и строго ругает, если стащить из забытого на полу пакета кусок колбасы. Но стоит изобразить раскаяние, прижав уши – простит. Папа всегда спасёт – вытащит из ледяной реки после неудачной охоты на уток и отобьёт от больного на всю голову дога. А Сестрёнки могут накрасить тебе когти, натянуть дурацкое кукольное платье, говоря при этом про какой-то «деньрожденья», зато потом дадут кусок ароматной до головокружения вырезки.
- Давай еще по псят грамм. Давно ты у нас не был.
- Считай, с девяносто шестого, десять лет. Собака ваша не меняется, только морда вся седая. На выставки водите?
- Она ж некондиционная. Стройная слишком. Говорят, балерина какая-то, а не боксер.
- Значит, необученная.
- Тут козёл какой-то пытался у Надюшки сумочку у универсама вырвать. Так Крошка с разбегу ему в яйца лбом дала, а когда упал – в горло. Еле отцепили. И ведь не учили её этому.
- И что?
- Охранники из универсама повязали. Оказалось, его менты три месяца искали, он так и промышлял – у баб сумочки отбирал.
Человек в белом халате сорвал с рук резиновые перчатки. Как змея – старую кожу.
- Безнадежно. Рак. Что вы хотите – боксёры не живут четырнадцать лет.
- У собак бывает рак?
- У них вообще физиология близка к человеческой. Только два качества у собак есть всегда, а у людей редко.
- Какие?
- Верность. И умение любить бескорыстно.
От боли Крошка не понимала, что происходит. Только чувствовала, что от человека в белом пахнет какой-то безнадёжной, неизбежной угрозой. Папа, ты защитишь меня? Ты ведь всегда спасал меня…Ты держишь меня на руках, будто я маленькая, будто я снова щенок.
- Потерпи, моя хорошая. Тебе не будет больно.
Укол. Мир уходил куда-то в сторону. Крошка бежала на ставших вдруг легкими и молодыми лапах по снежному полю и точно знала, что под снегом нет предательских открытых люков. Рядом кувыркались братики, рядом были её дети – все трое. Их не забирал страшный человек. А на пригорке сидел на задних лапах старый ротвейлер и смотрел на неё так ласково, так знакомо.
- Папа? Ты – собака?
- Конечно. Мы ведь – одна семья.
Сверху падали горячие соленые капли.
- Почему ты плачешь, папа?
- Тебе показалось, Крошка. Собаки не плачут от горя.
Соседи проснулись в два часа ночи.
- Блин, опять чей-то пёс на балконе воет. Достали уже эти собачники.
Сорокалетний стокилограммовый мужик стоял на балконе.
Он не плакал, когда при взрыве боеприпасов покалечило трёх пацанов из его взвода.
Он не плакал, когда умер дедушка, так и не увидев внука в офицерских погонах.

Собаки не плачут от горя.

Собаки воют.


 

Мечты…


я обычно загадываю желания, которые не сбываются.


Спать не проснувшись до последнего вздоха,
Пусть станет кому-то от этого легче,
И кто-то спасибо прощаясь прошепчет…
Нет смысла твердить говорить без умолку,
О том что когда-то будет все прекрасно.
Простите не стал я ждать,все напрасно…
 


Аська: -Тук тук.
Макс: - Да?
Аська: - Привет, меня Аська зовут.

Номер ICQ: 345***417
Имя: Анастасия
Псевдоним: Аська
Адрес: Россия, Москва
Пол: Женский
Дата рождения: 06/06/1986
Возраст: 17

Макс: - Как видишь, меня зовут Максим.

Номер ICQ: 249***661
Имя: Максим
Псевдоним: Макс
Адрес: Россия, Екатеринбург
Пол: Мужской
Дата рождения: 25/05/1982
Возраст: 21

Аська: - Ну вот и познакомились. Я впервые в Интеренете и ещё никого не знаю тут.
Макс: - А как же ты меня нашла?
Аська: - Обычным поиском. Методом «тыка». Случайно набрала твой номер, и мне повезло, ты оказался в онлайне.
Макс: - Понятно.
Аська: - Как у тебя дела?
Макс: - Нормально, а у тебя как?
Аська: - Тоже ничего. Сессия вот на носу.
Макс: - А ты в каком институте учишься?
Аська: - В МАИ. Это на Войковской.
Макс: - Я знаю.
Аська: - А ты учишься или работаешь уже?
Макс: - Учусь. Рядом. В МАДИ на последнем курсе.
Аська: - А я пока первокурсница.
Макс: - Сама поступила или за деньги учишься?
Аська: - Сама, я умная девочка… А ты после института работать по специальности пойдёшь?
Макс: - Нет. Потом в аспирантуру пойду. Дальше учиться.
Аська: - Умничка.
Макс: - ***

Спустя три дня. Вечер.

Макс: - Аська, ты здесь?
Аська: - Угу. Я просто отходила за кофе и бутербродом.
Макс: - С чем бутерброд?
Аська: - С сыром.
Макс: - Любишь сыр?
Аська: - Обожаю…
Макс: - У тебя есть фотки?
Аська: - Да, но их немного.
Макс: - Вышли их мне на мыло махмах@маил.ру
Аська: - Сейчас.

Прошло 3 минуты.

Макс: - Да ты красавица у нас!
Аська: - Спасибо…
Макс: - Не за что! Вышли ещё парочку?
Аська: - А ты мне свои вышлешь?
Макс: - Конечно. Лови.

Прошло 3 минуты.

Аська: - Ты тоже симпатичный парень.

Спустя неделю. Вечер.

Макс: - Ну что, как сессия?
Аська: - Остался последний экзамен, но он будет через три дня. Макс, мне пришла в голову гениальная идея! Почему бы нам не встретиться после экзаменов? Институты наши недалеко ведь друг от друга!
Макс: - Замечательная идея!

Прошло 5 дней. Ночь.

Аська: - Ты ещё не спишь?
Макс: - Нет. Думаю о нашей встрече.
Аська: - Я тоже. А бывает так, что люди познакомились в Интернете, потом встречались, а потом поженились?
Макс: - Да, бывает. Много об этом слышал…
Аська: - А вдруг мы не узнаем друг друга? Ведь сейчас зима…
Макс: - Я буду в зелёном пуховике и в серой шапке.
Аська: - Так ходит большая половина Москвы!
Макс: - Хорошо. Я буду держать в руках красную розу.
Аська: - Оки. Я буду в чёрной шубке в белой шапочке и в руках у меня будет пакетик.
Макс: - Договорились. Только ещё не договорились о месте встречи…
Аська: - На Соколе! Он как раз между Аэропортом и Войковской!
Макс: - Справедливо. А где там?
Аська: - Знаешь церковь?
Макс: - Конечно!
Аська: - А парк за ней?
Макс: - Есесно!
Аська: - Давай в этом парке на детской площадке?
Макс: - Безлюдное место…
Аська: - Конечно! Зато мы сразу друг друга узнаем!

Следующий день.

Максим стоял в дешёвом китайском зелёном пуховике, в серой шапке и с красной розой в руках. Было уже темно. Метель. Пять метров – и уже ничего не видно от снега! Было холодно. Аська опаздывала уже на двадцать минут, но Макс упорно стоял. Он переживал за неё, мало ли что могло с ней случиться в такую погоду!
Внезапно он почувствовал, что он не один. К нему явно кто-то приближался.
-Аська! – радостно воскликнул он и повернулся к звуку поскрипывания снега под подошвами.
Раздался смех. Семеро здоровых парней смотрели на Макса и ржали, как лошади. На вид им было лет по 16. Макс растерялся. Они могли причинить Аське вред. Один из парней с бутылкой пива в руках подошёл поближе к Максу и произнёс:
-По**аться с Аськой пришёл, га**он очкастый?!
Последовал дружный смех. Максим непроизвольно сглотнул слюну:
-Что вы с ней сделали?
Смех, вроде бы затихающий, стал ещё громче:
-Придурок, никакой Аськи не существует! Это мы над тобой, му**ком прикалывались! И сюда позвали, чтобы на тебя такого “умного” посмотреть…
Макс изменился в лице, развернулся и пошёл в другую сторону, но был сбит подножкой. Макс упал в снег, но успел обхватить парня и свалить его. Роза упала и была смята телами. Макс быстро ударил парня в лицо, и тут подбежали остальные. Последовал удар тяжёлым ботинком “Гриндерс” в спину. Удар в голову. Что-то тяжёлое опустилось на ухо, был разбит нос и снег окропился кровью. С трудом Макс поднялся и побежал. Один из парней прыгнул ему на спину, свалив на снег опять. Последовали удары кулаками. У кого-то из избивавших парней был кастет. Макс выплюнул осколки передних зубов. Глаз заплыл и не открывался. По спине последовал удар какой-то палкой. Голоса, казалось, рождались в самой голове:
-Ладно, х*й с ним. Пошли отсюда…
-Он кажись сознание потерял…
-За х*й он Серёге в е*ало сунул?
-Б*я, пошли скорее, замёрз я… Водяры возьмём и ко мне… Предки в гости свалили…

Прошло 40 минут.
Красная роза лежала в лужице крови на белом снегу. Цветочек ICQ Макса в списках контактов его друзей тоже навсегда стал красным. Как роза. Роза для Аськи…

 

Урод.




УРОД…
Автор: неизвестен
История из жизни.

Каждый обитатель квартиры, в которой жил и я, знал, насколько Уродливый был уродлив. Местный Кот. Уродливый любил три вещи в этом мире: борьба, поедание отбросов и, скажем так, любовь. Комбинация этих вещей плюс проживание без крыши оставила на теле Уродливого неизгладимые следы. Для начала, он имел только один глаз, а на месте другого зияло отверстие. С той же самой стороны отсутствовало и ухо, а левая нога была когда-то сломана и срослась под каким-то невероятным углом, благодаря чему создавалось впечатление, что кот все время собирается повернуть за угол. Его хвост давно отсутствовал. Остался только маленький огрызок, который постоянно дергался…
Если бы не множество болячек и желтых струпьев, покрывающих голову и даже плечи Уродливого, его можно было бы назвать темно-серым полосатым котом. У любого, хоть раз посмотревшего на него, возникала одна и та же реакция: до чего же УРОДЛИВЫЙ кот. Всем детям было категорически запрещено касаться его. Взрослые бросали в него камни. Поливали из шланга, когда он пытался войти в дом, или защемляли его лапу дверью, чтобы он не мог выйти. Уродливый всегда проявлял одну и ту же реакцию. Если его поливали из шланга — он покорно мок, пока мучителям не надоедала эта забава. Если в него бросали вещи — он терся о ноги, как бы прося прощения. Если он видел детей, он бежал к ним и терся головой о руки и громко мяукал, выпрашивая ласку. Если кто-нибудь все-таки брал его на руки, он тут же начинал сосать уголок рубашки или что-нибудь другое, до чего мог дотянуться.

Однажды Уродливый попытался подружиться с соседскими собаками. В ответ на это он был ужасно искусан. Из своего окна я услышал его крики и тут же бросился на помощь. Когда я добежал до него, Уродливый был почти что мертв. Он лежал, свернувшись в клубок. Его спина, ноги, задняя часть тела совершенно потеряли свою первоначальную форму. Грустная жизнь подходила к концу. След от слезы пересекал его лоб. Пока я нес его домой, он хрипел и задыхался. Я нес его домой и больше всего боялся повредить ему еще больше. А он тем временем пытался сосать мое ухо. Я прижал его к себе. Он коснулся головой ладони моей руки, его золотой глаз повернулся в мою сторону, и я услышал мурлыкание. Даже испытывая такую страшную боль, кот просил об одном — о капельке привязанности! Возможно, о капельке сострадания. И в тот момент я думал, что имею дело с самым любящим существом из всех, кого я встречал в жизни. Самым любящим и самым красивым. Никогда он даже не попробует укусить или оцарапать меня, или просто покинуть. Он только смотрел на меня, уверенный, что я сумею смягчить его боль.
Уродливый умер на моих руках прежде, чем я успел добраться до дома, и я долго сидел, держа его на коленях. Впоследствии я много размышлял о том, как один несчастный калека смог изменить мои представления о том, что такое истинная чистота духа, верная и беспредельная любовь. Так оно и было на самом деле. Уродливый сообщил мне о сострадании больше, чем тысяча книг, лекций или разговоров. И я всегда буду ему благодарен.
У него было искалечено тело, а у меня была травмирована душа. Настало и для меня время учиться любить верно и глубоко. Отдавать ближнему своему все без остатка. Большинство хочет быть богаче, успешнее, быть любимыми и красивыми. А я буду всегда стремиться к одному — быть Уродливым…

 


Осень.Листья пожелтели и уже падали на холодную землю.Парк.Людей практически нет.Только завсегдашние обитатели этих мест ,вроде старушек и молодых мам с колясками.В каком-то кафе тихо играет музыка.Небо хмурится. Скоро будит дождь.По парку медленным шагом прогуливается девушка ,её длинные каштановые волосы спадают на плечи.К ней подходит молодой человек и приобнемает за талию:
-Милая я тебя везде ищу…
-Да?…извини…
Напряжение веет от этой пары.С виду всё мило и как обычно ,но…Они уходят из парка и идут в направлении его машины.
-Я же тебя просил не ходить одной ,чем ты слушаешь!
Пощечина. Девушка падает ,из уголка её нежных пастелевых губ стекает капелька крови.Она встает и покорно идёт за ним, садится в машину и вытирает кровь платком который он ей дает.Молодой человек берёт её за руку ,нежные продолговатые запястья бьёт мелкая дрожь:
-Зачем…зачем ты это делаешь со мной…ты же знаешь что я беспокоюсь за тебя…или ты хочешь чтобы я сошел из-за тебя с ума ?!я же просил ,а ты непокорная ,ты опять ушла!
Снова пощечина.Девушка не издала не звука.Её лицо было каменным.
-Ты уже сошел с ума…
Голос её был бесчувственен ,он отвернулся от неё и завел мотор.Его лицо выражало гнев ,а глаза так и сияли дьявольским огоньком. Дорога заняла минут двадцать ,они вышли и он грубо схватил её за плечо:
-Пошли!
-Я и так собиралась это сделать…
-Ты всегда мне перечишь! мне надоели твои капризы!
Пощечина и вслед ещё одна. Девушка стоит и молчит.Всё её тело сотрясается от мелкой дрожи ,но лицо по-прежнему хладнокровно ,она игнорирует его действия и медленно направляется к подъезду дома ,но он догоняет её:
-Извини пожалуйста…прости…я дурак я не хотел….ты простишь меня?
-Конечно…
-Ты просто кукла !ты делаешь то что тебе скажут !мне это надоело !ты всегда со мной соглашаешься ,у тебя нет своего мнения !дура и никто больше!
Резко распахнул дверь и скрылся в темноте подъезда ,оставив девушку на пороге. Хладнокровие и спокойствие.Спокойно открыла дверь и зашла вслед за ним.Он стоит у лифта и молчит.Мгновение и уже у её ног:
-Дурак я…но я люблю тебя ты же знаешь…
-Да милый…я привыкла ,пойдём домой ,я устала и проголодалась.
Вошли в квартиру ,он снял с её хрупких плеч кожаное пальто поцеловал в шею.Провел рукой по густым и шелковистым волосам:
-Ты очень красивая…
-Да…я устала…
Она уходит в комнату.Звонок телефона. Он берёт трубку:
-Да слушаю…кого позвать?…а что вам от неё надо?…что?!…минуту…
Трубка легла на тумбочку рядом с базой.
-Дорогая…
-Да милый…я в комнате…
Он зашел на кухню ,взял нож и пошел в комнату.Её обнаженное тело он увидел со спины…не доли размышлений и нож уже прошелся по её горлу ,а потом ещё и ещё,
-Думала я не узнаю что у тебя любовник ?Дура !Дура !!!
Она упала ,а он продолжал полосовать её ножом ,через пять минут он успокоился, положил нож и пошел к телефону.
-Да…знаете её нет дома…
-Телефонный розыгрыш…
Патцанское хихиканье и короткие гудки.Телефонная трубка падает из рук.Входит в комнату…
-О боже…
Крик…тишина…идёт к окну.
-Прости…я не хотел…
 


Парень гонит на мотоцикле 100 миль в час (около 180 км/ч)
Девушка: Помедленней, мне страшно!
Парень: Нет, это весело.
Девушка: Ничего подобного. Пожалуйста, это слишком страшно!
Парень: Тогда скажи мне, что ты меня любишь.
Девушка: Хорошо, Я люблю тебя. Тормози!
Парень: Теперь обними меня ОЧЕНЬ сильно.
*Девушка обнимает его*
Парень: Можешь снять мой шлем и надеть его на себя? Он мне надоел….
В газете на следующий день:

«Мотоцикл разбился о здание из-за неполадки в тормозах. На тот момент на нём было два человека, и лишь один выжил.»

На самом же деле, на половине пути по дороге, парень осознал, что тормоза сломаны, но он не хотел, чтобы девушка об этом знала. Вместо этого, он попросил её сказать, что она его любит и обнять в последний раз. Затем он заставил её надеть его шлем, чтобы она осталась жива, несмотря на то, что это означало, его смерть.

 


Мама

Мама купила мне велосипед. Я прыгал вокруг нее как ребенок. Да я и был ребенком шести лет. Немного оседлав свой восторг я отошел в сторону:
-Спасибо мама, как-то застенчиво сказал я. 
Да, я никогда не был ласковым ребенком. Чтобы там обнять и поцеловать, прижавшись к ней. Никогда.
-И в кого ты такой неласковый, улыбаясь говорила мама.
-Ну мам,- я же ласков с девочками, меня даже Ленка вчера поцеловала.
-Эх ты,- обхватив мою шею и теребя мои волосы — ответила она.
Вырвавшись из ее объятий, сверкая пятками я бросился поделиться этой поистине радостной новостью с пацанами.

Как неумолимо бежит время. Казалось, еще вчера играли с ребятами в прятки, были разбойниками и казаками. Бродили, бегали беззаботными глазами погороду. Рассматривали прелести девочек в подъездах.

-У меня шоколадка есть. Вот так вот.
-Сереженька, а ты мне дашь половинку,- верещала Светка.
-А ты мне покажешь свою пипиську,- отвечал с полной серьезностью этого вопроса я. 
-Ух ты!!!-лишился я половины сладкого какао.
-А потрогать можно?- застенчиво вопрошал я. 
-Тогда вся шоколадка.
-Давай.

Прятки остались, но сейчас я уже прячусь не от Кольки из семнадцатой и не от Ленки из двадцать пятой. Прячусь от книг, от профессора нашего университета, также спрятавшего свой хитрый взгляд за толстым стеклом в костяной оправе, от проблем быта.

Уже и деревья кажутся не такими большими, и ноги, в этих смешных сандалиях, превратились в мужскую ступню сорок четвертого размера. Лишь какие-то воспоминания.
Помню лишь свои слезы. Мама сняла ремень со стенки.
- Мама, не надо.- Ну за что, они сами не отдавали свои игрушки.

Помню дядю милиционера, который к нам приходил, по поводу этого так сказать маленького проступка. У маленьких — маленькие проступки.

-Ну мама, за что?- голосил я на весь дом.
-Что же ты делаешь негодник?!
-Тебе мало игрушек?
-Я тебе в чем-то отказываю, в твоих прихотях,- кричала мама, меняя фразы с кожаным ремнем.
-Да как ты мог ударить по голове кирпичом Колю.
-А Лену? - Зачем ты ее тащил за волосы по всему двору? Это же девочка.
Я был заперт в комнате.
Ну да ладно, все уладилось. Все потом помирились: Эх детство.

Да, все изменилось. Все стало казаться с другой точки зрения. С более взрослой.

Дядя милиционер с усиками — стал ментом. Светка с Ленкой поменяли свои детские формы. Теперь уже не проходил шоколадный бартер. Да и мои желания возросли.

Мороженое с лиманадом поменялось на водку с пивом. Теперь за свои поступки я должен отвечать сам, самостоятельно. Взял академ, чтобы из универа не выгнали. Это как в том анекдоте:
-А ты что развелся то?
-Плохо что ли готовила?
-Да нет. За непосещаемость.

За все нужно платить. Платить самому. Вот в этом я не хотел взрослеть ни капли. Я взрослый, я решаю свои проблемы сам; я пью с кем хочу, я приду во столько, во сколько мне это заблагорассудиться.
Я взрослый настолько, что могу сказать без зазрения совести. Назвать ее на. 
-Слышь, мать — дай мне пять сотен.
Дает. Иду на день рождения к Ленке.
-Когда вернешься?
-Не знаю мам. Может завтра вечером.
Пришел через два дня, не один. С Ленкой. Мамы не было дома. Сразу на кухню.
-б…: Даже поесть не оставила. Сложно что ли. Поворачиваюсь к шкафу.
Записка: Я до вечера среды в командировке.
-Деньги в моей тумбочке. Целую. Не баловаться.
Пошел, нет, рванул со скоростью света в ее комнату. Глаза прокрутились — три семерки вместе с носом. Две штуки. Так-с. Сегодня суббота, полдень. По пять сотен на день. До вечера, до среды.
-Ленка,- живем.

-Привет мать. Как дела?
-Сам то как?
-Нормально все.
-Мам ты же знаешь Ленку. Так вот. Она теперь будет жить со мной, в моей комнате.
::. ?
Ленка появилась вовремя, выручила от ответа на ненужные вопросы.
-Так-с.
-Хоть вы и знакомы, вот мам — моя девушка.
-Здраствуй, наигранной улыбкой, поприветствовала ее мама.
-Здраствуйте, тетя Катя.
-Мам, мы гулять пошли.
-Когда придешь?
-Когда придем?- Ну: не знаю, но не жди. Может опять поздно.
-Нет мам,- она будет со мной.
-Все мам, я не хочу с тобой больше разговаривать,- сказал я закрывая дверь в свою комнату.

-Денег тебе?
-А за что?
-Мам, хорошь прикидоваться. Ты никогда не спрашивала.
-Нет мам.- Я не наркоман.
-Не дашь?!
-Хорошо.- Нет так нет.
-Я ухожу из дома.
-Покушай хоть на дорожку,- съехидничила мать.
-Да пошла ты, хлопнул я дверью.
Улица приняла меня потоками ливня. Мокро, холодно, хоть и лето.

Ленка дура. Что еще сказать. Да, мама у меня бывает немного резкой. Но зачем бежать от меня, тогда, когда мне больше всего нужна поддержка.
-Сама ты мама- дура.
-Хорошо.
-Да, да я пойду к друзьям.
-Все пока.

Куда-то сразу подевались те, кто называл меня своим другом. Когда я остался один, без денег, без крыши над головой, под которой всем и всегда так хорошо пилось пиво, съедалось множество бутербродов. Где все? Наверное, тогда я понял, что друзей не может быть много.
Ленка ушла: Увы. Не посчитав меня за грош. Все ушли. Я один. Да будет — вперед!

-Серега,- ты понимаешь,- мать приехала с отдыха,- отзвонил мне на телефон Ромка.
-б…: опять движение сумки. Опять туда. В неизвестность.

-Привет.
-Привет.
-Ты что такая грустная?
-Скучаю.
-Я тоже.
-Лен, а я квартиру снял.
-Ага, работаю на Вднх, продавцом-консультантом.
-Зарплата какая,- с улыбкой повторяю ее вопрос. Ну на ужин при свечах хватит.
-Придешь?
-Позвони ближе к вечеру.
Как мне нравится, когда она улыбается. Как пахнут ее волосы. Как она смущается, когда я рассматриваю ее в душе. Все стало на круги своя.

Прошло пол года. Все в одинаковом темпе. Девушка, работа, съемная квартира.
Восстановился в универе.

-Алло девушка, да, я по объявлению насчет работы.
-Нет, незаконченное высшее.
-Не подхожу?
-Нет.
-Спасибо.
-Алло.
-Да, по объявлению.
-Нет, незаконченное высшее.
-Извините.
Что не говори, ученье — свет. Не всю же жизнь объяснять гражданам, чем отличается этот комбайн от этой прекрасной мясорубки. Без вышки никуда.

-Алло, Серега, здорово. Как дела?
-Здорово Ромка, да нормально все. Сам как?
-Может вечером пивка?.
-Ок. Давай.
-Да, Серега, давай только без девчонок.
-Ок.
-Все, на Первомайской в восемь.

-Да, четыре кружки.
-Мне мать твоя звонила, отхлебывая пиво,- говорит Ромка. Спрашивала, что да как.
-Ну и?
-А я что. Сказал все как есть.
-Сам ты дурак. Что тебе стоит. Позвони да помирись.
-И что?!
-Что, что. Скучает она, волнуется. Как никак, шесть месяцев тебя не видела.
Это твоя мать, понимаешь, твоя. Одна, единственная.
Напились.

-Привет.
-Здраствуй.
-Сереж, мне Ромка дал твой телефон, мобильный ты игнорируешь.
-Мам, оставь меня в покое. Что опять? Чем я тебе опять мешаю? У меня своя жизнь.
-Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Ты не забыл, у тебя завтра день рождения. Придешь?
-Нет мама. Все хватит.
-Прости меня, сына,- опустилась в голосе мама. Если я тебя чем-то обидела — прости.

Наверно я все-таки не совсем бесчувственный. Воздержался от грубостей.

-Ну что? Придешь? приедут.
-Посмотрим, мам.
-Можешь взять свою пассию.
-Пока.

Сколько раз слышал трель родного звонка. Сейчас все для меня как будто вновь. Испарина на руках и на лбу.
-Что ты нервничаешь,- поддевала меня Ленка.
Тру руки об джинсы. Нет бы поддержать, а она подкалывает. Молчу. Шелчок.
-Привет мам.
-Здраствуйте тетя Катя, с именинником вас,- поздравляет Ленка.
-Привет. Поздравляю тебя.
-Спасибо мам, с неохотой отдаваясь в ее объятия,- выдавливаю я. 

Гости-родственники, выпивка, домашняя еда, приготовленная мамой, улыбки, поздравления — как же все это здорово. Опять воспоминания унесли меня куда-то в детство.
-Сереж,- сказала мама, выдернув меня из воспоминаний. Сегодня твое восемнадцатилетие. Ты стал уже взрослым, как я давно это хотел услышать, мама перевела дыхание. Хоть мы и живем раздельно, мне тебя очень не хватает.
Если я и была неправа когда-то, прости меня пожалуйста.
-Мам!
-Не перебивай сынок. Я не хочу чтобы ты слонялся где-то, и этим подарком, я выражаю свою любовь.
Звон стекла, присоединения остальных к тосту. Я развертываю коробочку с подарком. Ключи. Мама подарила, квартиру, на одной лестничной клетке, рядом, рядом с ней. Обвожу глазами гостей.

-Извините меня,- с комком в горле обращаюсь ко всем. Я сейчас,- выхожу на балкон. На глаза накатываются слезы. Скурив две сигареты, возвращаюсь.
-Спасибо мама,- как обычно сухо говорю я. 
Переехали.

Заканчиваю третий курс, работа отличная, своя квартира, девушка, которую, как мне кажется, люблю больше всего на свете, полный достаток, что еще нужно в двадцать лет.

На протяжении двух лет почти и не общались-то с ней, так если только, по мелочам. Но я все равно знаю, что ей было приятно, зная что я под боком, рядом.
-Привет мам, есть что поесть- с голодным взглядом бежал я на кухню.
-А что, твоя не готовит?
-Мам, хорош заводить старую песню.

-Алло, Сергей,- это вас Евгения Николаевна беспокоит.
-Да, что случилось?
-Сергей,- мама в больницу попала.
-Что, что случилось?
-Когда скорая забирала, сказали что инфаркт.
-Алло, Николай Иванович,- это Сергей, мама в больнице, я прерву командировку.
-А что случилось?
-Я и сам толком не знаю. Позвонила соседка, сказала что скорая забрала с показанием на инфаркт.
-Да, давай, вылетай.
Вы кем будете?
-Сын я. 
-Я главврач, Сергей Александрович.
-Очень приятно, тезка.
-Да, инсульт.
-Это серезно?
-Да. Парализовало конечности.
-Сложно сказать сколько. Сейчас ей нужен только покой и уход.
Захожу в палату.
-Ей сделали укол снотворного,- говорит тезка. Надо, чтобы она хорошо выспалась.

-Привет мам. Проснулась. Ну не плачь. Все будет хорошо. Почему не можешь двигаться? От усталости.
-Что со мной. Сереж, скажи правду.
-Мам у тебя был инсульт , парализовало конечности.
-Нет мам, доктор сказал, что все можно восстановить. Физические процедуры.
Отдых. Свежий воздух.

-Мам, а давай на дачу махнем все вместе, сказал я вечером уже дома.
-Давай, только можно тебя попросить без Лены.
-Хорошо мам,- не стал спорить я. 
В дверь позвонили.
-Здравствуйте Николай Иванович. Проходите.

Николай Иванович, одноклассник мамы, на данный момент директор банка, в котором я работаю. Опять спасибо маме, пристроила.

-Налей в вазу воды.
-Привет Катенька. Как ты?
-Да как. Сам видишь, но обещали что поправлюсь.
-Спасибо за цветы,- улыбнулась мама.
Я вышел на балкон, покурить.

-Серега,- прервал меня от моих размышлений Николай Иванович. Мама сказала, что вы на дачу хотите съездить.
-Ага, только ведь на работу надо.
-Ну, насчет работы ты можешь не волноваться. Поезжайте. Ей сейчас отдых нужен. Побудь рядом с ней хотя бы недельку.
-Спасибо Николай Иванович.
-Ладно, давайте, аккуратно там. Я к выходным заскочу. Да, кстати, поедем ко мне, я тебе кресло инвалидное дам. Жена умерла, а кресло осталось. А то сам знаешь, в наших больницах ничего не дождешься.

Договорился с Евгенией Николаевной, медсестра с тридцатилетним стажем, да к тому же наша соседка, будет присматривать за мамой, на время моих командировок.
-Лен, ты давай тоже, не ссорьтесь только. Ты же знаешь, маме сейчас нельзя волноваться. Заходи к ней почаще. Меня целый месяц не будет. Все, давай, мне в аэропорт надо.
Захожу в мамину квартиру.
-Да мам, на месяц. Это важная для нас поездка. Ну все, давай. Смотри аккуратно здесь без меня. И с Ленкой не ругайтесь, тебе нельзя волноваться.
-Не подходит она тебе.
-Мам, все, давай не будем. Я пожалуй как-нибудь сам разберусь. Ну все, я побежал. Целую ее в щеку.
-И тебе удачи.

Оставалось последнее совещание. Побрившись, спускаюсь в гостиничный кафе-бар, завтракаю. Какое-то непонятное ощущение внутри, в груди. Сердце сжимается.
-Алло, Евгения Николаевна, у вас все нормально. Как мама?
-Нормально все, не беспокойся. Спит она. Я только ей укол сделала.
-Да, сегодня вечером прилечу. Ну все, до свиданья. До вечера.

Как же долго тянулся этот месяц. Ну вот и все, последнее совещание окончено, мы получили этот кредит. Все, осталось только забрать из гостиницы вещи, перекусить и в аэропорт.
-Алло Сергей. Это Евгения Николаевна.
-Что, что случилось?
-У мамы был повторный приступ. Врачи не стали забирать ее в больницу,сказав, что передвигать ее очень опасно. Поставили капельницу. Сейчас вот только доктор уехал. Давление стабилизировалось.
-Спасибо вам, что позвонили. У нас нелетная погода, отложили рейс на три часа.

-Девушка, милая, ну может можно что-то сделать. У меня мама при смерти.
-Я сожалею молодой человек, но от меня ничего не зависит. Все рейсы отложили. Посмотрите погода какая.
Молча сижу в баре, пью, пускаю дым в потолок. Наконец-то объявляют рейс.

-Как это случилось?
-Сергей, не хотела говорить, но: Она сидела у окна, воздухом дышала, я подошла чтобы накрыть ее пледом, прохладно было уже, подъехала машина, а там: твоя Ленка с каким-то мужиком в машине целовалась. Машина как раз под фонарем стояла. Все видно было как на ладони. Она успела, мне и сказать только что: -Смотри Жень, я же говорю, не пара она ему, и, стала задыхаться.
Я переложила ее на кровать и в скорую позвонила. До их приезда укол сделала.


Открылась дверь и зашла Ленка.
-Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка.
Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает.
-Вон из моего дома. Вон, вон, б…, я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться.
Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму.

-Мам, я опять обкакался,- из своей кроватки улыбался я. 
Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря:
-Ах ты мой маленький засранец.
Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть.
-Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо.
После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки.
-Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться.
Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды.
-Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь.
-Кхшш, кхшш.
-Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила:
-Ложечку кашки съешь и поправишься.
-Ну вот мам, молодец. Давай еще немного.
-Кхшш, кхшш.
Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет.
Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки — кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю.
-Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит.

Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее.
Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца.
Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство.

-Ааа, мама больно,- орал я на весь двор.
-Что случилось, обнимая меня,- спросила мама.
-Я с дерева упал, показывая свои руки, которые были все в занозах,- плакал я. 
Она меня уложила на кровать, смазала йодом ссадины. Я помню только ее руки, которые могли незаметно вынуть все занозы, погладив, убрать боль. Как же мне сейчас хотелось вытащить занозу из ее сердца.

Проснулся от шума телевизора. Осторожно встал, чтобы не тревожить маму. Иду на кухню, выпить стакан воды. Возвращаюсь, накрываю ее, наклоняюсь поцеловать. Холодный ветер, распахивая окно, врывается в комнату. Холодное лицо, с застывшей улыбкой.

Ночной ветер треплет волосы, дает забыться, успокоиться. Надышаться можно только ветром. Два дня на даче. С детства не переношу процедуры подготовки к похоронам.

Отпетые священником псалмы, плач женщин за моей спиной, горсть земли в руках. Последний путь.
-Серега ты идешь,- окликнул меня Ромка.
-Нет, вы идите, я побуду еще.

-Мамка твоя?- вывел меня из раздумий чей-то голос. Это были могильщики.
-Да.
Они присели рядом. Я разлил по стаканам оставшуюся водку.
-Меня Кузьмичом все кличут, а это дружище мой — Колян.
Помянули.
-А моя мамка вот, рядом покоится,- показывая рукой на соседнюю могилу, проговорил Кузьмич.
-А твоя?- обратился я к Коляну.
-Я ее не знаю. Я из детдома.
Помолчали. Колян сбегал еще за бутылкой водки.
-Давайте,- сказал я, наполняя стаканы, за всех живых матерей-здоровья им, и, за всех ушедших — пусть земля им будет пухом.

Я поднял к небу влажные глаза:
-Посмотри мама на этих славных детишек. Как ты и хотела: мальчик и девочка.
На мою жену, на этот залитый солнцем двор. Прислушайся. Ты слышишь? Шум волн, крики чаек. Это была твоя мечта, иметь домик на берегу моря, видеть меня счастливым. Посмотри же — я счастлив, только мне не хватает тебя.
Легкий ветерок качнул кресло-качалку. На секунду мне показалось, будто она сидела в нем и смотрела на все это такими же счастливыми глазами, как и я. 

Солнце озарило землю. . Эх: Земляне.

Почему то вспомнились слова из книги Г. Г Маркеса Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник ".
Сто лет одиночества прошли. Я возвращался на свою родную землю. О которой я никогда не забывал и не забуду. На землю, где покоится прах матери.

Издалека заметил, покрашенную ограду, ухоженную могилу, свежие цветы на ней.

-Не обманул Кузьмич. Присматривает,- каким-то теплым чувством разлилось по телу.
Открыл калитку, зашел, присел на скамейку: -Здравствуй, Мама. Я дома.

1 |2 |3